вторник, 24 февраля 2015 г.

Как я был октябренком

       «Октябренок Палкин Петя
Захлебнулся при ми##те,
И теперь весь наш отряд
Исключат из октябрят»
(Фольклор)
        Мое октябрятство случилось через полгода примерно после полета Гагарина в дни работы «исторического» XXII съезда КПСС, когда толстый лысый дядька с большой трибуны сказал, что «нонешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», а тех, кто будет этому мешать, обещал похоронить. Для убедительности показав им c Новой Земли «Kusma`s mother». Так далеко он ее отодвинул, чтобы ему самому в Кремле «форточки не повыбило».
        Насчет коммунизма многим, как взрослым, так и детям, включая меня и Славу Сабитова из Алма-Аты из книжки Льва Кассиля «Про жизнь совсем хорошую», М, Детгиз, 1962, было неясно, что это такое. Лично я в том семилетнем возрасте, как и Слава, воспринимал указанный общественный строй, в виде курорта по системе all inclusive.
        Со шведским столом. Хоть Кассиль и написал в той своей книжке, что при коммунизме алкогольных напитков не будет, также, как крыс и тараканов, один из преподов с кафедры марксизма-ленинизма, который нам позже в институте чего-то впаривал, был с ним, помнится, не согласен…
        Правда, через несколько лет власть в стране поменялась, разговоры про коммунизм закончились, а в назначенный срок провели Московскую Олимпиаду, заменив ею обещанный коммунизм.
         Объективности ради замечу, что десятилетие правления лысого толстого дядьки, отчасти в самом деле было «славным».
         Хоть и демонстрацию в Новочеркасске расстреляли, и с мукой серьезные перебои были, однако ж, народ из лагерей стал выходить, и квартирки, пусть и убогонькие, но отдельные на семью давали.
        И был в обществе какой-то оптимизм, мол, раз уж мы человека в космос раньше американцев запустили, то обогнать их по мясу и молоку не фиг делать. Недоступно нам тогда было, а я так понимаю, многим россиянам и поныне, что космическая фа##ометрия обеспечивалась максимальным напряжением всех ресурсов и массовой нищетой населения.
        И вот в конце шестьдесят первого года меня, наряду со всеми моими одноклассниками, приняли в октябрята. Вроде бы на седьмое ноября.
        В общих чертах: «Октябрята— будущие пионеры. Октябрята— прилежные ребята, любят школу, уважают старших. Только тех, кто любит труд, октябрятами зовут. Октябрята— правдивые и смелые, ловкие и умелые. Октябрята— дружные ребята, читают и рисуют, играют и поют, весело живут».
        То есть. Население с детства приучали к членству в организации. Причем, имеющей идеологическую направленность. И прививали культ доброго «дедушки Ленина».
        Сталина в этот период уже старались не вспоминать, хотя по историческим меркам со времени его культа прошло всего-ничего:
        «Я маленькая девочка, играю и пою,
Я Сталина не знаю, но я его люблю…»
          А Ленина еще в детском садике начинали насаждать:
         «Дети поглядите, кто это по дорожке поскакал, шубка беленькая, ушки длинные…
        -??????????...
       -Дети, ну, я же вам про него много читала…
        -А-а-а… Дедушка Ленин…»
         Отличительным признаком октябренка была звездочка с изображением «дедушки Ленина» в нежном возрасте:
         «Когда был Ленин маленький, с кудрявой головой.
Как мы он бегал в валенках на рынок за травой»
(Фольклор)
         Что еще? Отряд октябрят делили на звездочки, По колонкам парт. Их всего в классе три было. Ну, и… Это первая звездочка, это вторая, это третья… А так больше особо и вспоминать нечего. Булку из гороха и талоны на муку помню, только это отношения к октябрятству вроде бы не имеет… 

Комментариев нет:

Отправить комментарий