«...единственная цель и задача всего производства- это потребление...» (Адам Смит)
«Ни миллиард мух, ни два, ни три, ни даже больше не убедят меня, что говно – это вкусно» (Иосиф Египетский)
«Нет никаких «государственных денег», есть только деньги налогоплательщиков» (Маргарет Тэтчер)
«Граждане страны делятся на два класса: тех, кто платит налоги, и тех, кто получает налоги и живет за их счет» (Томас Пейн)
«Если вам нужен экономический рост, с соседями лучше не воевать, а торговать» (Ли Куан Ю).
Для чего мы работаем? Не лучше бы «напиться пива и скакать по косогорам, пред вакханками младыми гениталием тряся...»? (С). Однако ж, пиво нам бесплатно, как Яхве евреям манну небесную, никто не наливает.
Ради употребления пива, скакания по косогорам, трясения гениталиями и получения удовольствий миллионами других способов мы и живём. А иначе нах? И чтобы получать удовольствия, мы должны иметь что-то, что мы обменяем на эти удовольствия. «Просто так и вороны не каркают», «Даром за амбаром», «Nullum officio sine beneficio» (с). Таковым общим эквивалентом обмена на удовольствия много-много лет назад стали деньги. Получить же эти деньги мы можем только доставив удовольствие кому-то другому, удовлетворив какую-либо его потребность. В этом и заключается единственный смысл экономической деятельности, что и сформулировал два с половиной века назад шотландский философ.
Всё доставляющее нам удовольствие относится к потреблятству, делится по уровням шкалы Маслоу: от пищи и секса до чтения книг, посещения театров, музеев, путешествий. Слушая музыку в консерватории, ты получаешь удовольствие, следовательно, потреблятствуешь. За всё это мы платим деньги из своего кармана. Замечу, одним из важнейших достижений реформ девяностых явилось резкое снижение затрат времени на поиски еды и прочих ништяков, благодаря чему появилось свободное время, которое теперь можно тратить на удовлетворение верхних потребностей шкалы.
В статье «Похвальное слово потреблятству» писал о химической природе удовольствия, дофаминовых нейронах. Что эти «мини-гаджеты» в организме животных двигали вперёд эволюцию. В ходе естественного отбора выживали и побеждали те, кому всё время чего-то не хватало, кто стремился к удовольствиям. Стремление любого живого существа, начиная с одноклеточного, к потреблятству является причиной прогресса и возникновения в результате оного современной высокотехнологичной цивилизации.
Как сказал Адам Смит, смысл производства, то есть, экономической деятельности вообще, потребление. Условимся всё, что доставляет нам удовольствие, называть конфетой. Что не доставляет- говном.
Пример конфет и говна приведён в статье «Экономические термины от чайника». Речь идёт о двух книгах одинакового объёма, на одинаковой бумаге, в одинаковых обложках, выпущенных в семидесятые годы одинаковым тиражом. Только автор одной М.А. Булгаков, другой- «серый кардинал» Политбюро ЦК КПСС М.А. Суслов.
Первая книга улетела бы из магазина в один день и тут же появилась у спекулянтов по пятерной-десятерной цене, вторая пролежала бы на полках десять лет, после чего была списана. То есть, книга Булгакова обладала высокой потребительной стоимостью, книга Суслова, несмотря на равенство затрат в производстве («здесь мерилом работы считают усталость» (С)), нулевой. Продукт, обладающий потребительной стоимостью, будем звать конфетой, не обладающий говном.
Конфетой является не только сама конфета, но и всё, что участвует в технологической цепочке по её доведению до прилавка магазина, где мы её купим, дабы доставить себе удовольствие. Сырьё, из которого она изготовлена, оборудование, на котором изготовлена, склады, на которых хранится товар и его компоненты, транспортные средства, энергия, пошедшая на производство...
Из примера с книгами видим, что одна и та же бумага, полиграфическое оборудование, автомобили, склады, АЭС, ГРЭС, ГЭС... могут использоваться для производства, как говна, так и конфет. Дело в соотношении говна и конфет на выходе. Вопрос на сообразительность. Где люди лучше живут, там где делают конфеты или где говно? При этом и то, и другое, и всё, что задействовано в их производстве, в денежном выражении включается в валовый внутренний продукт (ВВП).
Мне ещё в семидесятые кафедра марксизма-ленинизма втирала, что по этому ВВП СССР являлся второй державой мира. Сейчас рассказывают, что Россия четвёртая, хотя это по ППС, что весьма лукаво, ибо как сравнивать, например, товарные позиции «трусы женские» в Париже и Москве семидесятых-восьмидесятых. Московские трусы не надела бы ни одна самая убогая парижанка, в Москве же за парижскими обеспеченные дамы с высшим дежурили бы у универмага ночью.
А в расчётах экономистов это одна позиция. При том, что парижские трусы- конфета, а московские- говно. Это противопоставление Москва- Париж, чего уж говорить за пару Княжество Монако- Южный Судан. Какие у них могут быть общие товары, по каким критериям вычислять этот ППС?
Если считать в денежном выражении (хотя вопрос, по какому курсу доллар к рублю считали, ибо 60 копеек доллар никогда нигде не стоил, реальный курс 70-х- 3 рубля), то СССР действительно оказывался на втором месте по ВВП. Только люди, выезжавшие за пределы СССР (Марина Влади в книге описывает истерику Высоцкого при виде западноберлинского магазина), да и просто смотревшие американские и французские фильмы, понимали, что по жизни не на втором, а где-то на сто втором.
Ниже Латинской Америки. На Кубе в 1958 году (до Кастро!!!) было 26 автомобилей на 1000 жителей, в совке в 1970- пять. Когда СССР прислал в виде «братской помощи» правительству Альенде мороженые советские «крылья советов» (у них там от социалистических реформ фермеры и водители грузовиков бастовали, не возили еду в город), чилийские домохозяйки восприняли сей продукт, как оскорбление.
Взятый в конце двадцатых курс на индустриализацию предусматривал максимальное наращивание производства говна в ущерб конфетам. «Мы на гОре всем буржуям...», «А мы ещё дойдём до Ганга...» (С). При Хрущёве стали слегка пытаться увеличить производство хоть плохоньких, но конфеток. Жильё какое-то начали строить.
Член Президиума (при Брежневе переименовали в Политбюро) ЦК КПСС Фурцева в 1957 году высказала казавшуюся ранее крамольной мысль о праве советской женщины на красивый бюстгальтер. И даже построили бюстгальтерную фабрику в Черёмушках. Но на всех советских женщин всё равно не хватало. Бюстгальтерный вопрос, как и все прочие, решила только при Гайдаре невидимая рука Адама Смита.
Между конфетами и говном есть ещё такое различие, как прибыль, её наличие или отсутствие. Производитель конфет ориентирован на их продажу по цене выше себестоимости, то есть, получение прибыли, которая расходуется на расширение производства конфет, создание новых их видов. А ещё с полученной прибыли он платит налоги, на которые финансируются социалка, инфраструктура и...
Да. И на них финансируется производство говна. Ведь говно не продаётся ни в магазине, ни на внешнем рынке, деньги в оборот не возвращаются, следовательно нет никакой прибыли...
Налоги вещь необходимая. На них финансируются конфеты общего пользования: дороги, инфраструктура, наука, образование, искусство, медицина... Это никоим образом не говно, мы это всё потребляем, но либо не платим вовсе, либо опосредованно через ОМС (хотя это тот же налог), либо частично при посещении театров, музеев.
Перечисленные общественные конфеты мы получаем за счёт налогов, уплачиваемых производителями конфет- товаров, продаваемых покупателям за их собственные (а не налогоплательщиков) деньги на внутреннем и внешнем рынках. А производители говна налогов не платят, но на них жрут. Причём, вкуснее и сытнее, чем производители конфет.
Налоги, уплаченные с денег, которые получены от налогоплательщиков, то есть, производителями говна, налогами считать неверно. Ибо никакой полезной стоимости при производстве говна создано не было, а всего лишь потрачены деньги, изъятые у производителей конфет. Получается какой-то вторичный налог на доход, полученный от присвоения первичного налога, уплаченного производителем конфет.
Несмотря на некоторые попытки, начиная с Хрущёва, увеличить производство конфет в стране, их доля в совковом ВВП в сравнении с говном была ничтожной. Выручала (особенно с 1973 года) нефть на внешнем рынке и технологически самая простая, при этом пользующаяся огромным спросом, водка на внутреннем.
Имеющиеся цифры противоречивы, но, пишут, сокращение финансирования производства говна началось только в 1989 году. Когда 3,14здец уже стучал кулаком в дверь. До 1985 года одному производителю конфет как-то удавалось прокормить девятерых производителей говна, нефть и водка сводили баланс. После уже нет. По причине падения нефтяных цен и антиалкогольного указа.
О реформах девяностых в статьях «Читая книгу «Революция Гайдара», «Экономика из жопы и обратно», «Экономика 1917-2025. Причины и следствия»..., о совке «Сизифова экономика» и «О советской промышленности от человека, в ней работавшего»...
Если кратко, реформы резко сократили производство говна. При этом производство конфет, особенно после отскока от дефолта 1998 года, стало расти. Плюс приход западных компаний, у которых всегда было до@уя конфет. Производство конфет они с конца девяностых размещали в России...
Благодаря этим факторам и произошёл мощный рост экономики и качества жизни в нулевые.
Разные люди хотят разного. Кто-то Конституции, кто-то севрюжины с хреном. Они обычно друг с другом коррелируют. Севрюжина без Конституции может образоваться только при умном и честном меритократе, история такие примеры знает (Пиночет, Пак Чон Хи, Ли Куан Ю...). Мне на ум приходят максимум пять случаев за двадцатый- двадцать первый век. Как сказал кто-то, на одного Ли Куан Ю приходятся тысячи Мобуту Сесе Секо.
А вот Конституции, вернее сказать, демократии, севрюжина сопутствует практически всегда. Только построить демократию и поддерживать её трудно, лучше всего получается у людей, описанных Джозефом Хенриком. По каким-то иным свойствам характера (у японцев философия сингаку, в чём-то близкая протестантизму) получилось пока у трёх- четырёх стран Юго-Восточной Азии. У остальных похуже, хоть и пытаются копировать институты. Но помимо институтов нужны ещё и люди. «Демократия и нас уже есть, осталось найти демократов» (Задорнов или Немцов в диалоге между собой).
Невидимая рука Адама Смита в своём стремлении к прибыли обеспечивает выпуск конфет. Бандит же, что кочующий, что оседлый (по Макгуайру и Олсону) заинтересован в производстве говна, ибо оное даёт ему возможность кормиться за счёт производителей конфет.
Когда доля производителей говна в экономике становится высокой, дела в ней ухудшаются. Говноделы, получив свои большие зарплаты, приносят их в магазин и хотят купить конфеты. Говно-то они покупать не хотят. Увеличение количества денег при постоянном количестве конфет ведёт к повышению цен на последние. То есть, инфляции. Единственный способ не давать инфляции раскручиваться, известен из учебников экономики. Высокая учётная ставка ЦБ, то есть дорогие деньги.
А производители конфет и так платят постепенно растущие налоги, идущие на производство говна. Плюс деньги дорожают, их не хватает не то что на инвестиции, а даже на оборотные средства...
Источник цитаты.
Работаю в небольшой фирме, торгующей инструментом и немного его изготавливающей. Обороты за последние пару лет резко упали. У нас, потому что у всех клиентов то же самое. И, как постоянный многолетний посетитель гипермаркета «Лента» (рядом с домом), констатирую заметное сокращение ассортимента за несколько лет.
При этом вновь повторю, что в свои семьдесят два живу а@уительнейше лучше, чем сорок лет назад в совке, где трудился конструктором ядерных реакторов. По всем параметрам кроме половой жизни. За что благодарен реформам девяностых, одним из результатов которых стало сокращение доли говна в экономике.
